Футбольный клуб Алания Владикавказ
Официальный сайт футбольного клуба

Алания Владикавказ

Алан Багаев: «В «Урале» Гогниев воспитывал меня за полем, а теперь – и на поле тоже»

Защитник «Алании» рассказал кучу увлекательных историй из своей футбольной жизни.
11.10.2020 21:40
Алан Багаев: «В «Урале» Гогниев воспитывал меня за полем, а теперь – и на поле тоже»

— Во-первых, как здоровье? Что с ногой?

— Ничего страшного. Подобные повреждения обычно лечатся три недели, я, надеюсь, справлюсь за две. Грамотное восстановление, хорошее питание и ты снова в строю.

— Ты и Руслан Суанов, пожалуй, самые натерпевшиеся из-за травм футболисты в нашей команде.

— Нет, почему? У меня в карьере одна травма была.

— Но из-за нее ты пропустил целый год.

— Это правда. Травма была серьезная. Врачи говорили, что после подобных повреждений 8 из 10 человек завязывают с футболом. Но наш экс-физиотерапевт Эдик Кундухов в меня верил больше, чем я сам в себя, и поставил на ноги.

— Дурные мысли в голову не лезли?

— Еще как лезли! И хорошо, что лезли. Без них может быть и не вылечился бы.

— Что делал с появившимся свободным временем?

— Детей воспитывал. У меня их трое, они меня порой дядей называли, потому что дома почти не бывал. Я же играл в других городах, дети маленькие совсем, с собой их не возьмешь. Ну я приеду на пару дней, побуду с семьей и снова уеду на несколько месяцев. В этом плане очень рад, что теперь играю дома.

— Помнишь свои впечатления, когда впервые на сборах вышел на поле?

— Такой был кайф! Безумно соскучился по футболу.

— Не было психологического барьера не идти в жесткие стыки?

— Такое бывает у мягкотелых футболистов, слабохарактерных. Я — кудар Багаев, у меня такого нет. Даже если бы мне ногу отпилили, я бы вставил протез и все равно на поле выходил бы.

— В Красноярске ты впервые за много месяцев появился в старте, но получил красную карточку.

— В первом эпизоде мне нужно было фолить, потому что могла получиться быстрая атака соперника и нужен был мелкий фол. Получился, правда, не совсем мелкий. А во втором эпизоде судья ошибся, конечно. Я даже лица Санаи не коснулся. На повторе все видно. Он исполнил красиво, как в театре. Но я был рад, что сыграл хотя бы 60 минут спустя 15 месяцев. Тот час для меня по полезности был как три игры. Да, я выходил в товарищеских матчах, но они ни в какое сравнение не идут с официальными. Ты психологически понимаешь, что нет никакой ответственности. Здесь же совсем другие эмоции. Когда столько пропускаешь и выходишь – это сумасшедший опыт.

— Ты на раннем этапе карьеры дважды возвращался в «Аланию»: из «Амкара» и «Ростова». В 2014 году ты ушел в «Урал» со словами, что в «Аланию» больше не вернешься.

— Не давали шанса заиграть тут. Покупали за большие деньги футболистов низкого уровня и ставили играть за дубль, а меня отдавали в аренду. Зачем руководству игрок за 50-70 тысяч рублей, когда можно взять за пару миллионов евро и на этом получить свою выгоду? Помнишь Иоана Меру? Когда он приехал, меня отправили в аренду. Его даже за дубль не ставили, потому что он там привозил! А какие деньги за него заплатили! Еще привезли со словами, что он игрок сборной Румынии. Может за сборную он и играл, но инвалидов-ампутантов. Наши молодые центральные защитники из дубля намного сильнее него были.

— Когда ты пришел в «Урал», там уже играл Спартак Гогниев. Он взял над тобой шефство?

— Да, я пожил недельку один, потом он мне сказал: «Давай ко мне». Так что, уже тогда начал меня воспитывать как футболиста, но за полем, а теперь делает это и на поле.

— Но вы производите совсем разное впечатление. Ты — весельчак и балагур, он — серьезный и строгий.

— Что касается работы — да. Но за полем Спартак Артурович может быть веселее меня.

— Ты в нем в то время уже мог разглядеть задатки будущего тренера?

— Конечно, он в каждой команде был лидером. В том же «Урале» он имел свое слово в раздевалке, к которому все прислушивались.

— Каким тебе запомнился президент «Урала» Григорий Иванов?

— Неоднозначный и немного странноватый, но футбол безумно любит. Ко мне он относился хорошо, а к Спартаку Артуровичу — великолепно. Помню, готовимся к домашней игре, а я в то время тренировался с основой, но чаще играл за дубль. После занятия у нас растяжка, лежим на поле, заходит Иванов в «казачках». Проходит мимо меня и как пнет меня этими остроносыми туфлями прямо по икре: «Че, аксакал, готов? Сейчас за мою команду будешь играть». Я думаю, что за команда? Может шутит. А он продолжает: «Давай, собирайся, я тебя жду». Я оделся, садимся в его машину и куда-то едем километров 100. Оказалось, нужно было сыграть на первенство города. Я с Ивановым составил пару нападающих. Выиграли 9:0. Просто человеку было в кайф сыграть в футбол, он пришел в профессиональную команду, забрал футболиста и поиграл. Эпизод был, когда я ему выкатываю мяч на пустые ворота, а он бьет и не попадает, поворачивается и кричит на меня: «Бей сам, х**и [зачем] ты мне даешь?!»

— Насколько сложно перестроиться, когда ты с человеком играешь в одной команде, живешь в одной комнате, зовешь «Спартак», а потом он становится Спартаком Артуровичем и твоим тренером?

— Я его называл не Спартак, а дядя. Я сюда перешел из «Мордовии», связывался и с Гогниевым, и с Джиоевым. Спрашивал, есть ли какие-то задачи, хотел помочь. Первое время было непросто, постоянно на языке вертелось «дядя», но потом привык.

— В «Мордовии» ты играл под руководством Дмитрия Черышева. Заметно было, что это тренер, игравший и работавший в Европе?

— Да, сто процентов. По большому счету, он требовал от нас того же, что требует Спартак Артурович сегодня. Черышев просил нас играть в футбол. Строго запрещал защитникам выбивать мяч вперед. В ФНЛ футбол простой же. Сколько мы сыграли туров, а я особой разницы между командами не вижу. Все играют плюс-минус в одинаковый футбол — бей вперед, игра придет, отойди за линию мяча, отбери его и снова бей вперед. Черышев же просил всегда играть в атаку, прессинговать соперника на его половине поля и так далее.

— За грузинскую «Дилу» ты играл в квалификации Лиги чемпионов против «Партизана».

— У меня была надорвана мышца задней поверхности бедра, так что выездную игру я смотрел со скамейки, готовился к домашней и сыграл там 90 минут.

— Как тебе атмосфера в Белграде?

— Лучшие болельщики, которых я видел. Мы, вроде бы, маленький клуб из далекой Грузии, играем квалификацию. Тем не менее, полный стадион собрался, еще до матча начали петь песни, это сильно впечатлило. Вообще обожаю в такой атмосфере играть. Даже без разницы, что на трибунах кричат, за кого болеют. На поле особо этого не слышишь, просто стоит шум, который тебе придает энергии. Болельщики, конечно, очень сильно меняют атмосферу футбольного матча. Например, играли в Домодедово с «Иртышом». Стадион почти пустой. Хорошо, немного наших болельщиков подъехало. Но в целом, игра словно тренировка. Совсем другие эмоции. Были бы у нас трибуны на 30 тысяч, они бы заполнялись, я уверен. Накал совсем другой был бы.

— Ты провел хороший сезон в «Мордовии» и перешел в «Анжи» по приглашению Александра Григоряна.

— Да, у него была идея собрать всех лидеров команд первого дивизиона. Идея-то была хорошая, но ему времени не дали ее реализовать.

— Григорян – не самый однозначный тренер в нашем футболе.

— Я его, по большому счету, вообще футбольным специалистом не считаю. Поставить состав, потренировать, пошутить – это его. Он коллективный человек, компанейский. Для работы ему нужны готовые взрослые состоявшиеся футболисты. Зарядить коллектив, настроить, пошутить, но не более. Больше всего мне запомнилась его суеверность. Он очень не любил одежду бренда Phillip Plein, на которой изображены черепа. Не любил вплоть до штрафов. Или был такой случай на сборе в Словении. Идет тренировка, вдруг свисток. Все останавливаются, смотрят на него. Григорян идет в мою сторону, становится на одно колено, достает зеленку и начинает замазывать мне на ноге татуировку с числом «13».

— Сколько у тебя всего татуировок?

— Штук десять, я даже не считал, честно говоря.

— Первую когда сделал?

— В 2010-м или 2011-м, не помню. Написал, «Моя семья — моя жизнь».

— Идеи для татуировок приходят спонтанно или ты их долго вынашиваешь?

— Спонтанно! Например, когда я был в Хабаровске, то полгода просто тренировался. Они меня не заявили из-за долгов клуба. Я за эти полгода на любительском уровне выиграл все, что можно: чемпионат Хабаровска, чемпионат Хабаровская края, Кубок края. У меня дома медалей 60 оттуда. Играл, кстати, нападающего. Забил 40 голов. Представляете уровень, да? Так вот, мы жили с Георгием Наваловским из сборной Грузии, и он меня как-то повел с собой в тату-салон. Я пока сидел, ждал, подумал, а чего бы и мне не сделать? Решил написать имя первой дочки.

— У тебя на игровой футболке вместо фамилии написано Бага.

— Меня всю жизнь все так зовут. По имени никто не обращается. У меня бывают порой моменты, что мне приходится на мгновение вспоминать как меня зовут. Когда на спине сделал татуировку с прозвищем, лежал и думал, как объяснять людям, зачем я написал на себе «Бага». И тут меня осенило. БА – это Багаев Алан, а ГА – это Гасиева Аида, так мою супругу зовут. Но татуировка с именем супруги тоже есть. У меня первые два ребенка – дочки. Сказал Аиде, родишь мне третьим сына – напишу твое имя на себе. Не родишь – отправлю домой. Постаралась. Теперь у меня сын Адлан.

— Необычное имя для осетина.

— Адлана Кацаева знаешь? В «Тереке» играл. Мы с ним пересеклись в «Анжи» и мне так понравилось это имя! Когда выбирали для сына, жена отказывалась от всего, что я ей предлагал. И тогда я написал ей Адлан, даже не надеясь на то, что она одобрит, но ей понравилось. Хотя если бы я не знал Кацаева, то имя Адлан даже никогда бы не услышал, наверное.