— Вы уже больше месяца в «Алании». Можно подвести небольшой промежуточный итог, как прошла адаптация?
— Всё плюс-минус так, как я и ожидал. Никаких факторов, которые бы мне не понравились, я не обнаружил — начиная от переговоров. Всё, о чём мы договаривались, с чем у меня будет возможность столкнуться, так всё и произошло. Никто ничего не приукрашивал. Мы понимали ещё в процессе переговоров, что это крепкий, боеспособный коллектив. Я был рад, что меня пригласили и что у меня есть возможность работать в этом клубе. Поэтому адаптация прошла быстро. По итогам месяца могу сказать, что пока мои ожидания и представления оправдываются.
— Вспомним вашу молодость. Как вы вообще попали в футбол? И почему в итоге не стали профессиональным спортсменом?
— Попал, как обычно, через родителей. Бабушка и отец привели. Почему не стал профессиональным футболистом? Я пытался им стать. В 18 лет провёл хороший сезон за «Ниву» из Славянска-на-Кубани, думал, что буду дальше прогрессировать. Но время было такое, много факторов сложилось. И моё жизненное восприятие, и нефутбольные моменты повлияли. Так случилось, что профессиональная карьера после одного сезона на этом закончилась. Приходилось где-то зарабатывать деньги, играл на любительском уровне. Знаете, в целом я доволен тем, как всё сложилось. Встретил жену, у меня дети, семья. Я доволен своей судьбой.
— Можно ли сказать, что ваш сын стал отдушиной? Он дошёл до тех высот, о которых вы, возможно, мечтали, но не смогли?
— Я не мечтал… Может быть, и мечтал, но уже не помню. Тогда и Премьер-лиги как таковой не было. Наверное, люди в то время мечтали чуть менее масштабными проектами. Но то, что сын добился всего на футбольном поле, конечно, не может меня, как отца, не радовать. Это вызывает у меня и гордость, и уважение, и радость.
— А можете сказать, что ваш сын — самый главный ваш воспитанник среди футболистов?
— Может быть, как раз то, что я ему не сильно мешал, поэтому он и смог достичь этого уровня (улыбается).
— Ещё пару слов о Данииле. Стал ли он болельщиком «Алании»?
— Конечно, болеет. За любой клуб, где я работал, он переживал. По возможности посещал матчи. Я уверен, что и во Владикавказе мы его увидим. Сто процентов это произойдёт. Главное, чтобы совпало несколько факторов: календарь его матчей и чтобы мы играли дома.
— Давайте про «Кубань Холдинг». Я общался с людьми из Павловской, вас там считают легендой. Как вы попали в этот клуб?
— Я работал в Академии «Кубани». Позвонил президент клуба «Кубань Холдинг», договорились встретиться. Мы увиделись, проговорили всё. Наши идеи совпали.
— А что это вообще такое — работа в клубе, который базируется в станице? Есть в этом какая-то экзотика?
— Там привлекали другие моменты. На тот момент это был амбициозный частный клуб. Люди хотели с нуля построить правильный профессиональный клуб. То, что сейчас он закрылся… Но они всё сделали так, как планировали. Профессиональный клуб они создали. В одно время ставка делалась на опытных футболистов, но потом все поняли, что смысла в этом нет. Когда я приходил, это был клуб, который ставил перспективу развития на три-пять лет, делал упор на развитие молодых футболистов. И это у нас получалось. Было интересно. Инфраструктура, база, которая там построена, условия для тренировок — они превосходят уровень Второй лиги Б. Питание, проживание — всё на уровне. Для молодых футболистов это был идеальный трамплин. И очень многие этим воспользовались.
— Через «Кубань Холдинг» прошло много осетинских футболистов. Сослан Качмазов играл у вас? Что можете подметить в работе именно с осетинскими ребятами?
— Не знаю, национальный ли это признак, но везде есть два типа футболистов. Одни — профессионалы до мозга костей. Яркий пример — Качмазов. Он и в те времена был профессионалом, относился к себе соответствующе с любой точки зрения: на поле, за полем. Настоящий профессионал. Поэтому он и сейчас держит уровень, играя многие годы. После любительского футбола он смог вернуться на высокий уровень и уже много лет играет в «Алании». А есть футболисты, которым было дано гораздо больше, но любительский футбол затянул, и они пошли по нисходящей. Им хватало мастерства играть на любительском уровне, но это очень быстро приводит к усреднению. Сперва держишь какой-то уровень, потом он падает, и ты переходишь уже условно на уровень первенства губернатора. Этот процесс тренеру тяжело контролировать. Вверх добиваются прогресса те футболисты, которые в душе могут себя ограничивать, которые готовы на многие лишения ради достижения цели. Получится у них или нет — не у всех выходит, даже у тех, кто максимально профессионально к делу относится. Но если любой молодой футболист будет профессионально относиться к профессии, не только на тренировках, а во всём спектре, то шансов подняться на более высокий уровень у него, конечно, больше.
— Могли ли вы тогда представить, что через несколько лет воссоединитесь с Качмазовым в «Алании»?
— Конечно, не мог (смеется). При встрече мы проговорили эти моменты. Пути Господа Бога неисповедимы. Я делал свою работу, он делал свою, и мы встретились через какое-то время. Теперь продолжим вместе делать общее дело.
— Ваш помощник, можно сказать, неизменный — Игорь Жегулин. Как вы с ним познакомились?
— Он тоже из Тихорецка. Город небольшой, поэтому мы пересекались. Он попал в интернат «Кубани». Потом, когда заканчивал карьеру, играл у меня в любителях. Уже тогда у него было видно желание стать тренером, он достаточно рано это понял и целенаправленно готовил себя к этому. Сейчас продолжает открывать для себя новые моменты в тренерском деле. Познакомились давно, потом я пригласил его на работу. В «Кубани» он помогал мне со старшим возрастом. Так вместе и работаем. Не знаю, громко это прозвучит или нет, но я считаю, что он самый сильный старший тренер в нашей лиге. Сто процентов.
— А есть ли у вас чёткое распределение функций? Какие задачи выполняет Игорь Николаевич?
— Большая часть тренировочного процесса находится в ведении Игоря Николаевича. Я ему полностью доверяю в этих моментах. Какие-то общекомандные, тактические нюансы — в них я могу участвовать чуть больше. Но мы абсолютно одинаково смотрим и понимаем футбол. У нас не было аналитиков в предыдущих командах, но когда мы делали разбор игры, даже находясь порознь, а потом обменивались мыслями и впечатлениями, процентов на девяносто всё совпадало. Даже в эпизодах.
— Бывают ли у вас противоречия и как вы их решаете?
— Конечно, бывают. И наоборот, это очень важно. Я не диктатор. В тренерском штабе я хочу, чтобы все, кто со мной работает, имели право голоса. Мне так легче, я не считаю, что всё должно замыкаться на мне. Да, решение принимаю я, потому что я главный тренер. Но диалог и отстаивание своей позиции в нашем штабе приветствуются всегда.
— Дальше у вас были «Динамо Владивосток» и «Спартак» из Тамбова. Поработали вы там недолго. Был ли этот опыт полезным?
— Во Владивостоке это был долгий период — полтора года, длинный чемпионат. Там было много факторов. Когда я приходил, происходило обновление команды, много молодёжи. Ставилась задача, чтобы играли свои воспитанники. Это было достаточно интересно. Мне было комфортно и в том, и в другом клубе. Везде есть традиции, везде болельщицкая среда, которая застала лучшие времена. Там болельщики более требовательные, чем, например, в «Кубань Холдинге» — новом клубе, где всё воспринималось со знаком «как классно!». Тамбов — отличный город, много людей собиралось на матчи. Провёл там мало времени, но на то были причины. Скорее, это была моя инициатива уйти, потому что попросили вернуться в «Кубань Холдинг», в молодёжный проект, и я не отказался. Но в Тамбове, да и во Владивостоке тоже — понятно, перелёты далёкие — есть все условия, чтобы команда играла на более высоком уровне.
— Возвращение в «Кубань Холдинг». Последний сезон получился триумфальным: вы взяли бронзовые медали и далеко прошли в Кубке России. Не было ли обидно, что такой клуб закрывается?
— Обидно, не обидно… Внутри клуба задачи стояли. В 2024 году (первый сезон после возвращения) мы заняли, по-моему, двенадцатое место, и из клуба ушло, кажется, семь человек, которые перешли на другой уровень, на повышение. Знаете, всегда легче работать во втором сезоне: футболисты привыкают к требованиям, знакомы с ними. Точечные усиления, которые приходили, адаптировались быстро. Есть чувство удовлетворения от того, что в Кубке далеко прошли, могли и «Торпедо» пройти. А в чемпионате третье место… Может, можно сожалеть, но было сложно. Игра на два фронта. Мы приезжаем в Химки, играем с «Торпедо», на автобусе восемнадцать часов туда, восемнадцать обратно. А после этого тура через день должны ехать в Севастополь. Игры никто не переносит, не отменяет, не продлевает — это не та лига. В Севастополь я просто не взял шесть-семь человек, потому что нельзя, чтобы футболисты «сломались». Вот в чём дело. А так есть нормальное удовлетворение. В коллективе все горели желанием добиваться максимального результата. Будем считать, что плюс-минус получилось.
— Есть ли какая-то информация о возможном возвращении «Кубань Холдинга» в профессиональный футбол?
— Не готов сказать, что у меня есть новая информация. Буду искренне рад, если клуб вернётся в профессиональный футбол.
— Когда клуб закрылся, многие СМИ сватали вас в различные клубы. А не хотелось ли просто отдохнуть от работы?
— Да, я думал, что до лета будет пауза (улыбается). Слухи были, но конкретики как таковой не возникало. Был один достаточно серьёзный разговор с предложением, но мне оно не показалось интересным. Может быть, потому что уже подумывал попробовать себя на другом уровне. К счастью, так и получилось. Я рад, что не принял то предложение, и в моей судьбе появилась «Алания». Даст Бог, мы добьёмся тех результатов, которые ставим внутри клуба и команды.
— Можно ли сказать, что «Алания» — это вызов для вас?
— Сто процентов. Большой вызов.
— А какие ассоциации были с «Аланией» до прихода сюда?
— Сразу ассоциации с чемпионством и с переполненным 40-тысячным стадионом. Республика сама не очень большая, но это был праздник для всех: старших, младших. Всех это объединило. В то непростое время, я думаю, это был очень важный фактор — то, что «Алания» стала чемпионом. И она же не канула в небытие сразу, как по мгновению палочки. Отлично играла в высшей лиге. Многие звёздные футболисты того времени были на слуху, на них равнялись. С той поры и сейчас команда, в силу каких-то факторов, играет рангом ниже, но осетины всегда на слуху. Осетинский футбол богат талантами. Насколько они огранены правильно или нет, попадают ли в те клубы, где могут лучше развиться, — это уже второй вопрос. Но их много. И всегда в «Алании» был костяк своих футболистов. В последние годы, когда приходил Заур Тедеев, тоже возлагались большие надежды. Почему что-то не получалось, в силу каких факторов — не мне судить. Под руководством Спартака Гогниева также были большие победы. Команда и тренерский штаб делали максимум на футбольном поле. Попадали в переходные игры, показывали яркий и качественный футбол. Но в силу нефутбольных моментов не получилось сыграть в этих матчах. Я до сих пор не могу понять, почему нельзя было разрешить команде выступать в Грозном, всего лишь сто километров расстояние. Наверное, с этим связано то, что потом наступила стагнация. Обычно, когда чего-то добиваешься, надо либо идти вверх и добавлять по максимуму, либо наступает спад. Кого-то продают, кто-то теряет мотивацию. Может быть, именно с этим связано, что пик был достигнут, а удержаться на том уровне клуб не смог. Потому что ничего не менялось: стадиона нет, мы занимаем какое-то место, а результата дать не можем. Наверное, это подспудно давило и на футболистов, и на клуб, и на всех. Тяжело. Сколько, пять лет уже без болельщиков играем на чужом стадионе? Конечно, это тяжело. Те, кто сейчас в команде, большинство этого не осознают, потому что в других условиях не играли. А мы должны чётко понимать: если завтра домашняя игра пройдёт на родном стадионе, то футболисты, которые сейчас показывают качественный суперфутбол, могут раствориться. Игра под давлением, когда тебя гонят постоянно, дисциплина, правильность решений, моменты ошибок — как это давит психологически. Это очень сложный момент для молодых футболистов. Я надеюсь, что эта ситуация разрешится и мы найдём выход вместе с командой. Но это большая ответственность — играть при своих трибунах.
— Ваш вызов начался непросто: вы пришли по ходу сезона, после первого тура, и сразу сказали, что не будете ничего кардинально менять на первых порах. Как сейчас обстоит с этим дело? Стали ли вы потихоньку прививать свой стиль?
— После игры с «Кубанью» мы всё равно внесли изменения. Схема 5-3-2 трансформировалась условно в 3-4-3. Какие-то изменения происходят. Мы больше внимания уделяем сбалансированности игры, прежде всего при переходах в оборону. Нельзя судить по прошествии половины чемпионата, но восемь туров, три пропущенных мяча — это хороший результат. Это важно. Команда понимает: чтобы добиваться максимума, надо уметь через какие-то матчи играть не так красиво, но очень ответственно. Ни один топ-клуб не проходит сезон без спадов, травм, плохих игр. Класс в том, что плохую игру надо всё равно забирать.
— Стилистически это уже команда Фомина?
— Мы в процессе.
— Как быстро вы познакомились с командой и какие требования или запреты сразу предъявили игрокам?
— Требования у нового главного тренера не могут оставаться прежними, они всегда меняются. Недельный цикл у нас немного изменился, мы тренируемся в другом режиме, на какие-то моменты акцентируем внимание больше, чем предыдущий штаб. То, что они считали важным, мы видим иначе. Но не будем забывать: когда команда выигрывает, футболисты легче воспринимают требования, без недоверия. Этот процесс обоюдный. Они присматриваются к нам, мы к ним. Я не могу сказать, что знаю каждого футболиста от и до: как дела в семье, как дома, насколько он психологически готов. Но мы в процессе. Думаю, в силу побед они усваивают требования хорошо.
— Сложности какие-то во взаимодействии были?
— Да нет, все профессиональные футболисты. Сказать, что кто-то ставил препоны — такого вообще нет. Ни на поле, ни за пределами базы я не сталкивался с негативными моментами.
— Есть ли какое-то чёткое правило, при котором игрок, если ему не соответствует, не будет играть в команде Фомина?
— Есть ряд правил, которые футболист обязан выполнять на поле. Если не выполняет — играть не будет. Сто процентов. Но озвучивать я их не хочу.
— Хорошо. Тогда взаимодействие с руководством клуба. Как это было на начальном этапе, когда вы только встретились?
— Переговоры я вёл с Азаматом Вячеславовичем. Мы достаточно быстро обо всём договорились. Требования ко мне выдвигались, но, наверное, лучше у него спросить, соответствую я им или нет. Меня как тренера интересовали моменты: где тренируемся, какие условия, возможность играть дома, есть ли у футболистов желание прогрессировать, каковы планы, если выполним задачу. На все вопросы я получил чёткий ответ, поэтому я здесь.
— У вас был разговор с вице-президентом клуба. Можете что-то из этого разговора нам подсветить?
— Это был первый разговор. Пожелание удачи, вопрос, чем помочь. С моей стороны, что я могу требовать? Я обо всём договорился. Конечно, детально о том, как мы будем двигаться дальше при достижении определённого уровня результатов, мы пока не говорили. Думаю, этот сеанс ещё не подошёл. Нам надо добиться результата. Я уверен, мы справимся. Но со спортивным директором у нас есть диалог о том, как мы хотели бы строить и развивать команду, что для этого нужно, может быть, даже по каким футболистам. Этот вопрос проговаривается. Но с более высоким руководством, как говорится, соловья баснями не кормят.
— Сейчас есть «Алания-2», её реформировали, она будет выступать в чемпионате республики. Какая у вас взаимосвязь с тренерским штабом «Алании-2»?
— Вторая команда сейчас… Нельзя сказать, что она молодёжная. К этому надо стремиться, чтобы она была собрана из молодых футболистов. Мы проговариваем эти моменты. Но в силу ряда причин, того, что многие были на контрактах с первой командой — достаточно большая группа, — это создаёт определённые трудности. Есть некоторое недопонимание: на некоторых позициях у нас по три, четыре, пять человек, и я не могу всем предоставить игровое время. А они все хотят. И не факт, что они не соответствуют уровню. Просто у меня было мало времени, не было сборов, и надо принимать решение, а не шарахаться. Думаю, кому-то надо уходить в аренду. У клуба будет диалог с футболистами. Это нормальная клубная жизнь. Иметь больше сорока футболистов на контракте — ни к чему. С Давидом Юрьевичем мы каждый день контактируем. Есть просьбы, чтобы футболисты играли в разных позициях, мы могли посмотреть. Последний раз смотрели контрольную игру с «Ахматом-м» во Владикавказе, делали выводы, обсуждали отношение футболистов, как они ведут себя на поле при разном результате. Футболиста судят не только по голам и передачам, но и по реакции на неудачи, причём не только в своей игре, а во всей команде. Эта реакция иногда важнее индивидуальных скиллов.
— Можно сказать, что все у вас под прицелом, хоть их и сорок, и любой, кто на контракте, может получить шанс?
— Сто процентов. После возвращения из Москвы мы не отдыхали, поехали на игру против первой команды «Ахмата» в Грозном. Сделали выводы, и после этого Кокоев и Булацев уже получают время в основной команде. Это же на основании чего-то сделано. У каждого есть шанс. Но объективно: в группе атаки конкуренция большая, а на позиции центральных защитников — гораздо меньше. Брать кого-то на одну игру, потом убирать во вторую команду и брать другого на десять минут нецелесообразно. Я тоже могу ошибаться в каких-то футболистах. На днях мы сыграли с «Ахматом-м», Азамат Вячеславович договорился, что группа футболистов поедет туда в аренду. Это совместное решение, и это отлично. Мы будем за ними следить. Это уровень, который они должны поддерживать. Молодёжный футбол — не то же самое, что Серебро, Золото или ФНЛ. Они должны показывать желание сделать шаг вперёд.
— А как вам в целом футбольная молодёжь Осетии? Говорят, здесь маленькая Бразилия, много талантливых ребят.
— Это не преувеличение. Много индивидуально сильных футболистов. В молодёжном футболе говорят: до двенадцати лет не надо приучать ребёнка к позиции, пусть играет индивидуально, обыгрывает, получает удовольствие. Но здесь иногда и в шестнадцать лет так же себя ведут (смеется). Ничего не поменялось. Кому-то будет сложнее встроиться в командные взаимодействия, для кого-то это пройдёт безболезненно. Это как переход из молодёжного футбола во взрослый — не каждому дано.
— Вам принадлежит фраза, что в первую очередь вы воспитываете не футболистов, а порядочных людей, личность. Почему это настолько важно для вас?
— Это был период моей работы с молодыми футболистами. Сейчас сложно сказать, что я должен кого-то воспитывать. Я в таком клубе, где все, включая главного тренера, должны соответствовать одной цели — достижению максимального результата. Здесь не идёт речь о воспитании. Наоборот, надо уметь находить подход к любому футболисту, не все они идеальные люди, и встраивать его в командные действия для достижения результата. С молодыми футболистами общение другое: много поколений прошло через меня, видел много ребят, которые могли добиться большего. На их примере пытаюсь вести диалог с теми, кто хочет этого диалога. Если нет ответной реакции, вряд ли это поможет.
— Какие у вас есть способы мотивации, присущие именно вам? Создаётся впечатление, что вы хладнокровны, не кричите, не пылите. Какие методы используете?
— Если честно, я могу кричать, и сильно. Просто не всегда это работает. Если каждый раз кричать в раздевалке, футболисты привыкают. Когда ты говоришь игроку, как действовать в той или иной ситуации до игры, а он не выполняет, понимая, что это его ошибка, и что при правильных действиях мы будем играть лучше, — это одно. Если раз за разом он делает не так, как договаривались, — другое. Я много провожу индивидуальных бесед. Через тренировки, видео, личный опыт. Объясняю: если в такой ситуации сыграть иначе, расположиться иначе, найти свободную зону, будет лучше. Мы больше говорим о понимании игры. Кто-то хорошо воспринимает эти разговоры. Сказать, работают ли мои методы или нет, можно будет после большего времени. Давайте дождёмся окончания хотя бы первого круга. Пока сыграно восемь туров, сыграем восемнадцать — и всё будет видно.
— Вы говорите, что можете кричать. В неформальной беседе я слышал, что раньше вы были намного жёстче. Почему стали мягче? В силу возраста? Вы сами говорили, что раньше были вспыльчивее.
— Вспыльчивость и жёсткость — разные вещи. Вспыльчивым я был раньше, да. Сейчас понял, что не надо пытаться каждого переубедить криком или шумом. Есть требования. Они для всех одинаковы: для меня, для вас, для персонала. Мы либо соответствуем этим командным правилам вместе, либо нет. Если я первый не соответствую, то хоть кричи, хоть нет — за спиной будут другие разговоры. Если я соответствую, кричать не надо. Достаточно сказать, а потом следуют другие механизмы. Кого-то можно пожурить или оштрафовать, с кем-то распрощаться — и всё без крика. Мы обо всём договорились вместе: и с футболистами, и с персоналом. Им проще, когда они видят, что главный тренер соответствует установленным правилам. Всё просто: есть требования, мы все должны им соответствовать. Чтобы добиться результата, надо уметь жить по правилам.
— В ваших ответах много философии. Вы кем-то вдохновлялись? Может, чьи-то нравоучения вам близки?
— Нравоучение — плохое слово (смеется). Я никому не пытаюсь читать нравоучения. Мы не будем говорить о пути, у нас есть цель. Путь — это когда из пункта А в пункт Б вышел самурай, и неизвестно, чем всё закончится. У нас есть определённая цель, определённое количество времени. Достигаем — двигаемся дальше. Так всем проще.
— А из тренеров кто вас вдохновлял или продолжает вдохновлять? Чьи идеи вам близки?
— Если честно, не могу сказать, что идеи Гвардиолы или Клоппа и никак иначе. Много тренеров, которые не на таком слуху, но делают не меньше. Когда говорят о Бьелсе, может, это преувеличение, что он какую-то линию в футболе создал. Моменты тотального футбола были придуманы задолго до него. Просто раньше на это не так реагировали, пресса не так преподносила. Сейчас век информационных технологий, всё подаётся как ноу-хау. Чемпионат Англии: «Ливерпуль» отличается от того, во что играл раньше. «Арсенал» при Артете играет по-своему. Может, кому-то не нравится, но если они станут чемпионами, все забудут. «Барселона» играет в свой футбол, но Лигу чемпионов не может выиграть долгое время. Самый сильный футбол по общекомандным взаимодействиям, наверное, был в «Баварии» при Хайнкесе.
— А если бы вам предложили поехать на стажировку к кому-то из мировых тренеров, к кому бы поехали?
— Да не знаю, честно. Находясь сейчас в Осетии, в «Алании», не надо ничего выдумывать. Я бы поехал к Станиславу Саламовичу и с удовольствием провёл время в «Ахмате».
— Вам уже немного удалось с ним поговорить?
— Да. Мне нравится подход, когда не философия определяет события на поле, а тренер чётко понимает, какие качества есть у футболистов, чтобы добиваться результата. А когда говорят: «Под мою философию надо убрать восемь футболистов и взять десять новых, иначе билдап не получается», — это можно красиво рассказывать, но это не приближает к результату. Когда берут одного-двух-трёх футболистов, встраивают их, и даже если нет сиюминутного результата, все понимают, что он будет. В футболе не каждый день забиваются такие голы, как у Хугаева. Результат зависит от внешних и внутренних случайностей. Но если мы твёрдо придерживаемся своей линии, понимаем, как предотвращать атаки соперника, быстро отвечать, правильно располагаться, останавливать атаку, задавать ритм, — то это будет похоже на то, что делают в «Ахмате».
— Вы переехали в Осетию. Как вам республика, город? Как вас встретили?
— Всё великолепно. Тренируемся в академии, поднял голову — горы, красотища. Не вижу факторов, которые мешали бы или отвлекали от футбола. Люди приветливые. Кавказ — все понимают, уважение к старшим в крови. Очень благожелательные отношения.
— С графиком «Серебра» удаётся хоть немного передохнуть, выехать на природу? Может, хобби есть какое-то?
— Хобби нет. На природу, в горы, на экскурсию попал. Мужской монастырь посетил с удовольствием. Красиво. Думаю, в перерыв семья приедет, уделю этому больше времени.
— А как свободное время проводите, если отодвинуть футбол?
— А что такое свободное время в чемпионате? В лучшем случае один выходной после прилёта. Могу встретиться с друзьями, знакомыми, пообщаться пару часов. Потом всё равно в работе: видео, подготовка, соперники. Я делегирую полномочия, но хочу сам понимать, с кем играем, во что играет соперник, что можем противопоставить. Пока так.
— В соцсетях, в медийном пространстве есть аккаунты? Следите?
— Если честно, минимум. Я давно перестал реагировать на внешние факторы. Связано это с тем, что когда Даниил стал игроком сборной, пошли комментарии… Уже лет пять я вообще не читаю, не захожу. Для всех хорошим не будешь, а отвлекаться и переживать из-за того, что люди написали и забыли, не хочется. Если я не знаю, мне легче.
— Последний вопрос. На пресс-конференции вы говорили, что вас приятно удивила поддержка наших болельщиков. Как болеют за «Аланию» и в Осетии, и в других городах? Что бы вы хотели сказать болельщикам?
— Что я могу сказать? Я работаю месяц, а они пять лет ездят и поддерживают команду. Невзирая ни на что, едут в Грозный. Мы выходим на поле в Брянске — ужасная погода, ветер, а они огромный баннер натянули, перекрикивают три тысячи. После игры выходят счастливые, провожают фаерами, общаются. То же самое в Москве после «Динамо-2». В Грозном, к примеру, когда кричат: «Фомин, разбуди футболистов!» — это говорит о том, что они переживают, они искренне эмоциональны. Понятно, бывают моменты, когда они хотят, чтобы команда действовала иначе, чтобы любимый футболист играл по-другому. Но это не отменяет того, что они всей душой, всем сердцем болеют за команду. Я хочу пожелать им в нашей ситуации терпения. Верю, что свет в конце тоннеля виден. Совсем немного осталось, чтобы они получили то, что заслуживают на протяжении всей истории футбольного клуба «Алания», со времён «Спартака» Орджоникидзе. Я хочу, чтобы болельщики сполна ощутили радость, чтобы команда помогала им забывать о невзгодах хотя бы на время игры, чтобы они были счастливы от того, что «Алания» добивается результата. Спасибо им!
